Дмитрий Бескромный: «Два главных тренда — отписки и падение охватов»

Я сам долго искал ответ на этот вопрос. Но думаю, что ближе к предпринимателю. Канал для меня — не хобби и не витрина, а медиаактив: он создаёт доверие, дистрибуцию и сделки.

Я человек, который много лет занимался одним и тем же делом. К 2022 году у меня уже был более чем десятилетний опыт в коммуникациях и журфак за плечами, но собственного медиа я системно не строил. Никаких бизнес‑моделей у меня не было. После 2022 года привычные карьерные и медийные маршруты резко изменились. Я увидел, что собственный канал даёт независимую дистрибуцию и не зависит от чужой редакционной сетки и что именно системное качественное медиа может стать мощнейшим капиталом.

Даже не раздумывал. Когда вставал вопрос, куда поступать, я пребывал в подростковой фрустрации. Последнее, что меня волновало, — выбор профессии. Поэтому пошёл по самому понятному и лёгкому пути — на журфак.

Бэкграунд и мировой художественный контекст, который я получил на журфаке, стали полезной надстройкой. Тогда я об этом не задумывался. Мама — журналист‑телевизионщик, а отец курировал ежедневную новостную сводку по Восточной Европе.

Бабушка и дедушка были преподавателями. До работы в образовании дедушка был полковником ГРУ. Бабушка преподавала английский язык. От журналистской среды у меня привычка быстро собирать и фильтровать информацию; от преподавательской — навык объяснять сложное простым языком. Поэтому я отчасти занимаюсь журналистикой: делаю сводки, профильтровываю огромное количество новостей, трендов и кейсов. Каждый день миксую их в определённой алхимии, где методологическая преподавательская база позволяет мне всё это стройно упаковывать. А по методу Фейнмана — уметь простым языком объяснять сложные вещи любым аудиториям.

Моя самая первая работа в коммуникациях была ещё в студенчестве. Пробовал разное, чтобы понять, что мне точно не нравится. И одна из таких работ — маркетолог в рекламном агентстве, которое размещало рекламу в аэропортах. По сути, мы продавали брендам рекламу во Внукове, Домодедове, Шереметьеве и других региональных аэропортах.

Я рисовал макеты в «Иллюстраторе», чтобы это выглядело как настоящая реклама. Мои навыки оказались чудовищными. Для человека, которому ближе слова и смыслы, чем макеты в Illustrator, это была адская и скучная работа. Я проработал там две недели и точно понял, чем не хочу заниматься.

Всем советую использовать свои нечестные преимущества. Тогда я их использовал на максималках. В 2022 году я уже активно выступал и преподавал. А когда занимаешься этим системно, появляется публика, которую можно заводить в канал.

Ещё в 2022 году мы жили в эпоху, когда можно было показать куар‑код — и по нему охотно переходили. По моим наблюдениям, конверсия куар-кода в зале стала в разы ниже. Сегодня заставить человека подписаться на кого‑то — задача со звёздочкой. Но это не значит, что она невыполнима: нужно создавать ценность.

Например, я на своих выступлениях всю дорогу раскидываю «хлебные крошки», а в конце даю факультативный PDF-файл со сборником полезных материалов. Через эту ценность и привлекаю аудиторию. В 2022 году я начал жить в логике «Ни дня без поста» и закупать рекламу. В 2022‑м мой стартовый бюджет за первый год составил 1−2 млн руб., включая посевы и эксперименты. Но это не цена 15 тысяч подписчиков: заметную часть первого ядра я привёл из выступлений и преподавания.

Сегодня бюджет сам по себе не гарантирует роста. Он покупает число тестов, но не заменяет попадание в аудиторию и продуктовую ценность канала. Ты можешь запускать новые медиа и хоть всю поляну покрыть бюджетом из огнемёта — не поможет. Люди перегружены контентом.

В моей нише, по моей аналитике, два главных тренда сейчас — отписки и падение охватов. Подписка требует более сильного повода, чем в 2022‑м. Тогда мы почти сразу нащупали, что размещаться в каналах про маркетинг — гиблое дело, поэтому пошли в смежные аудитории.

Искусство, светская жизнь, кино, литература, творчество, лайфстайл. Всё что угодно, кроме маркетинга. В узкой маркетинговой вертикали инвентарь быстро перегревается: ты покупаешь соседей по цеху, а не новую аудиторию, и даже тогда она уже была такой.

Мы довольно быстро подключили классический пиар. В Телеграме важнее постоянно делать классные коллаборации и механики, генерировать авторские колонки. На одних посевах далеко не уедешь. И если нет широкого взгляда и бэкграунда, будет сложно.

Использовали все свои наработки, чтобы взломать рост. За 4,5 года канал вырос до текущих показателей. Рост дала не одна закупка, а связка выступлений, пиара, коллабораций, посевов и редакционной дисциплины. Поэтому мой канал — наглядный пример подхода, при котором сейчас нет в чистом виде ни маркетинга, ни пиара, а есть коммуникация. Это один большой микс каналов, медиа и инструментов. И мы использовали все.

Канал был просто бесконечной площадкой для экспериментов. В 2023 году появились папки. На следующий день мы собрали партнёров по маркетингу, сделали папку «Топ‑маркетинг», где каналы взаимно рекомендовали друг друга. За следующий период получили около 7 тысяч подписчиков.
Сегодня я даже не знаю, надо ли комментировать, сколько людей придёт из подборки лучших каналов про маркетинг.

Абсолютно. Как раз коллаборации и спецы сегодня помогают взломать резистентность читателя, его полную баннерную слепоту. Но другой вопрос в том, что в узких нишах всё равно есть ценность, конкретная стоимость подписчика. И это рынок для людей с хорошим стратегическим подходом и собственным голосом, которым есть что сказать. Либо это площадка для экспериментов, которая может сожрать твои деньги и не всегда принести результат.

Мы постоянно пытаемся тестировать не самые очевидные каналы трафика. Есть старая пословица: «Там, где пьёт толпа, все родники отравлены». К роднику уже все сходили, и порог входа там стал высоченный. Поэтому я пытаюсь тестировать неочевидные инструменты. Ретейл-медиа (продвижение в ретейл-медиа — это размещение рекламы на площадках торговых сетей и маркетплейсов: от баннеров в приложениях до рекламы в самих магазинах. — Примеч. ред.) и банковские экосистемы — недооценённый актив.

Сегодня все банки и маркетплейсы создают собственные медийные рекламные системы. Но у них есть большой минус — примитивные настройки рекламы. Это не слишком масштабируемый инструмент. На посевах далеко не уедешь, спецпроекты и коллабы требуют постоянного продюсирования, а здесь немного проще.

С «Авито» сейчас приходит порядка 500−600 подписчиков в месяц при стоимости привлечения 170−200 руб. Это вполне управляемый инструмент. Такой же, как РСЯ (Рекламная сеть «Яндекса». — Примеч. ред.), где закидываешь тестовый бюджет и можешь поэкспериментировать.

Учитывая перегретость моей аудитории, это неплохо. И вообще полезно отслеживать подобные площадки. Они неочевидны для большинства. А там можно дёшево поэкспериментировать и нащупать первые результаты. Все админы телеграм‑каналов воюют за посевы в одних и тех же каналах. Но при этом под ногами валяется ещё много разных инструментов.

Спасибо, Дань! Интервью — один из лучших инструментов привлечения аудитории. Хороший подкаст или интервью живёт столько, сколько живёт тема обсуждения, особенно если это не привязано к моделям нейронок или другим инструментам, которые обновляются каждую неделю.

Есть выпуски, которые живут по два-три года. Да, аудитории будет приходить не очень много, но длинное интервью даёт не самый массовый, но самый тёплый вход. Человек, который прослушал твой длинный ролик, проникся твоими смыслами. Такие подписчики наиболее важные для меня.

Перегретость не запрет на вход. Войти можно, но недостаточно купить охват: нужен опыт или доступ к аудитории, который нельзя воспроизвести одним промптом. Я знаю людей, которые в этом году с двух ног залетели в Телеграм и на короткой дистанции добрались до первых 15−20 тысяч подписчиков.

Огромный вопрос: с чем ты приходишь? Сегодня классно чувствуют себя те, кто из офлайна или из другого продукта притаскивают свой опыт, компетенции и контент, который нельзя заджипетить. Нейронка сегодня автоматически убивает тривиальный контент, который можно создать в Claude или ChatGPT. Поэтому подобный редакционный формат с интересным предпринимателем, врачом или хирургом под капотом — классный микс для медиа. А если при смысловом коре ещё прокачана продюсерская мышца и дисциплина, это побеждает всё.

Когда автор заводит телеграм‑канал, ему нужно просто принять тот факт, что он теперь живёт в новой парадигме. Нужна не ежедневность любой ценой, а предсказуемый редакционный ритм. Ему нельзя позволять себе долгие пробуксовки. Дай бог, если был один день за четыре с половиной года, когда мы не выпускали пост. Важнее — не терять контакт с аудиторией надолго. И я просто живу этим.

Запускать бренд-медиа стало заметно сложнее: в ленте конкурируют не только бренды, но и авторы, которым люди уже доверяют. Коллегам, которые это делают, — терпения и здоровья.

Люди хотят читать людей, а не обезличенные каналы. У многих людей набор регулярно читаемых источников невелик, и в него трудно попасть обезличенному бренду. И нужно сильно постараться, чтобы попасть в этот пул.

У меня был такой период в 2023 году, когда было огромное количество проектов. Телеграм‑канал уже взлетел к 50 тысячам подписчиков. И я в один момент понял, что качество контента реально снизилось. Заметил, что стал делать посты ради постов. Выпускал много рекламы и публиковал материалы в духе «перебить рекламу».

Поскольку я человек с перфекционистским подходом, такая ситуация меня не устроила. С начала 2024 года я стал применять к каждому вышедшему посту примитивнейший фильтр: поделился бы я сам этим или нет? И ещё проверяем, есть ли в материале повод переслать его человеку вне нашего пузыря. Если нет — консервирую пост. У меня даже сейчас есть куча написанных постов, которые мы с редактором не публикуем. Они просто отправились на помойку.

Для автора важно тренировать мышцу, которая помогает не чахнуть над своими постами, а иметь силу безжалостно отказаться от него. Я в себе это нащупал. Было сложно, но сейчас качество нашего контента гораздо выше. И медиапродукт — это бесконечный цикл пересборки.

Над медиа нужно постоянно рефлексировать. Я часто смотрю аналитику в TGStat — просто не вылезаю из сервиса. И я стал понимать паттерны успеха, то есть почему посты залетают.

У меня есть потрясающая штука, которая изменила вообще всё. За три месяца мы собрали прототип тренд‑радара. Это такой агент, который обходит весь интернет в поисках трендов. Потом он присылает мне не просто бестолковые подборки новостей, а профильтрованные инфоповоды. Радар сопоставляет идеи с исторической аналитикой канала в LiveDune. Это пример здоровой автоматизации.

Конечно, сделать контент‑завод, где всё работает автономно, а ты сидишь и пьёшь чай, — не выйдет. Это полный бред. Единственное, что реально стоит автоматизировать, — это работа с повесткой и охота за трендами. Руками это делать нереально долго. Половина успешных тем, которые у нас сегодня есть, приходят рано утром. Модель предлагает приоритет, сопоставляя свежесть темы, число публикаций в Телеграме и паттерны прошлых постов. Это не прогноз успеха, а очередь гипотез для редакции. Финальный отбор и фактчек остаются за нами.

Полезная штука, чтобы не поехать кукухой от вечного скроллинга и обработки повестки.

Жаль, что полностью автоматизировать не выйдет. Приходится ножками ходить, ручками собирать инфу. Но и важно потреблять контент: лучший писатель или автор контента сегодня — активный читатель вчера. И если автор изначально насмотренный, это сильно снижает порог входа. На подкорке уже есть паттерны. Остаётся только набить руку на форматах. А свой формат — это в любом случае конвергентная каша насмотренности и эстетических предпочтений. Она заходит людям — реагируешь на это. Не заходит — пересобираешь. Пересборка не гарантирует успех, но снижает вероятность повторять одну и ту же ошибку.

Дань, публично финансовые показатели больше не раскрываю. Скажу так: канал — устойчивый бизнес, который позволяет финансировать семью и развивать команду. И да, тащить три ипотеки.

У нас четыре месяца назад родилась дочка. Это стало для меня великолепным триггером, чтобы наконец выстраивать систему и сепарироваться от Оли (жены). Она принимала огромное участие в нашем динамичном старте.

Это тот случай, когда мы объединили свои таланты. Мой талант — в сборке системы, креатива, инструментов. Олин — продюсирование пиара. Без пиара ты оставляешь без работы часть дистрибуции: комментарии, медиа, коллаборации, повестку и репутационный капитал. Это бессмысленно.

Когда родился ребёнок, первым делом мы наняли редактора. Нам невероятно повезло, что я нашёл талантливую девушку. Мы уже четвёртый месяц управляем каналом вместе. Она пишет 70% контента, а я — примерно 30%. Темы и финальная редактура остаются за мной; редактор ведёт черновики, ресёрч и часть публикаций. Оля уже в меньшей степени сейчас чем‑то управляет. Сегодня жена скорее скидывает идеи, помогает продюсировать механики. И ещё у нас есть помощник, который закрывает все вопросы по маркировке, документообороту, коммуникации с рекламодателями.

И вообще в канале, который монетизируется, в 2026 году скорость ответа, договор, маркировка и закрывающие документы — часть продукта, а не бэк‑офис. Когда клиент приходит к тебе с рекламой, ты не один такой ценный. Он приходит ещё в десять других каналов. Кто быстрее ответит, сделает документы, с тем и будут работать. А до сих пор есть огромные каналы, где банально принимают деньги на карту.

Конечно! У нас такое было часто. Если есть возможность не смешивать работу и личные отношения, лучше не смешивать. У этого всегда есть подводные камни, обратная сторона. И она в том, что вы не всегда понимаете, где рабочие отношения, а где семья. Это проблема многих пар, которые работают вместе.

Но с другой стороны, работа в паре жёстко ускоряет рост из-за того, что вы замотивированы бустить друг друга. Поэтому сейчас я периодически обращаюсь к Оле как к дружественному консультанту‑визионеру‑продюсеру. Стараюсь глубоко не погружать её в редакционные процессы. Она иногда подхватывает задачки, если я в перелётах.

С рождением малышки я стремлюсь к максимальной автономности. Моя главная мечта — прийти к модели, где всё работает как единая система. В сутках мало времени, а когда рождается ребёнок, время сжимается сильнее. Это служит трамплином, чтобы быстрее выстроить систему и больше делегировать.

Какими бы мы ни были классными, мы всё равно часто зашибаем микроскопом гвозди. Есть вещи, которые банально не нужно делать. Мы часто держим задачи у себя до последнего в своих трясущихся ручонках, хотя их можно передать человеку или автоматизировать агентами.

Мы выходили в момент, когда в России ещё не было большого числа агентств, которые соединяли бы цифровых персонажей с полноценным пиаром и продюсированием. И зашли как раз с комплексным пиаром. Сделали трендбук, а в момент запуска агентства запустили большую, красиво свёрстанную пэдээфку «Как дела у цифровых блогеров в России и мире в 2025 году». Это был совместный сборник трендов, лучших кейсов с AdIndex, который мы везде посеяли. Тогда про нас написал Forbes и другие крупные медиа.

По сути, мы делаем цифровых аватаров несуществующих персонажей и цифровые копии людей. Сегодня для брендов это площадка для экспериментов. Ещё делаем ИИ‑сериалы. У нас, например, запустился сериал «ИИ-Галя» для «Пятёрочки».

Интерес к виртуальным инфлюенсерам и цифровым копиям растёт. И это не про замену человека на ИИ-аватар. Скорее просто надстройка и дополнительная поляна для экспериментов в медиа крупных брендов. Некоторые российские компании делают себе сервисных чат‑ботов с визуальным лицом, которые консультируют клиентов. Цифровая копия может закрывать типовые коммуникационные задачи, но только с прозрачным согласием человека, ограниченным сценарием применения и редакционным контролем. Для бренда вопрос не в том, может ли аватар говорить. Вопрос — понимает ли аудитория, что перед ней цифровой персонаж, есть ли согласие человека на использование образа и кто отвечает за реплику.

Люди по-разному к этому относятся, но я склонен думать, что технология не снимает ответственности с пользователя. Для нас граница проходит по согласию, маркировке, авторским правам и отсутствию обмана аудитории. Вопрос в том, как ты её используешь, с какой этической составляющей, для каких задач и целей. А под капотом может быть всё что угодно, начиная от индустрии сексуального характера и заканчивая чем-то конструктивным и полезным.

Эйфория 2024-го сменилась более требовательным отношением: аудитория быстрее распознаёт шаблонный ИИ-контент и спрашивает, зачем здесь технология. В 2024 году в заголовках СМИ освещали кучу сгенерированных реклам, ИИ-короткометражек. Сегодня всё по-другому. Шильдик «Сделано с помощью ИИ» часто усиливает превентивный скепсис. Но реакция зависит от контекста: технологичный продукт аудитория принимает охотнее, чем попытку сгенерировать «душу» традиционного бренда.

Поэтому люди сегодня охотятся на ИИ-ведьм. И конечно, это из‑за перенасыщения информационного поля. Себестоимость производства контента упала, а объём шаблонных материалов вырос. На этом фоне аудитория чувствительнее к неаутентичности. С момента появления ChatGPT количество материалов выросло очень сильно. Поэтому народ на это не очень хорошо реагирует.

Я плохо вписываюсь в системы. Мой корпоративный опыт — несовпадение парадигм. В тех корпоративных командах, где я работал, цикл от решения до результата был для меня слишком длинным. Это всё меня сильно демотивировало, потому что я человек безумно шустрый. Мой мозг работает быстро, и у этого есть две стороны. Классно, что я реально могу моментально схватить суть, дать решение.

А с другой стороны, я адский тревожник, который 24/7 беспокоится по поводу всего. И работа в корпорации мне просто противопоказана. Я чувствовал себя винтиком в системе. Плюс здесь важен контекст, что я работал в начале десятых годов. В моих ролях начала 2010‑х предполагалась офисная пятидневка, и такой ритм мне не подходил. Ты ходил там в рубашке и в пиджаке с 9 до 18. И не было даже малейшего намёка на то, что будет иначе. Это не добавляло энтузиазма. Хоть я человек достаточно мягкий и спокойный, но у меня есть бунтарская черта. Я плохо переношу жёсткую иерархию и медленный цикл согласований.

Спустя пять‑шесть разных компаний и работодателей за восемь лет я понял, что это не моё. Стал медленно, но аккуратненько готовить своё агентство, которое в 2016 году я и запустил.

Это не другая планета — скорее другая гравитация. Я ходячая реклама правила «Всегда говори „да“». У меня многое в жизни получалось через преодоление: мне предлагали совершенно несвойственные возможности — и я за них брался. В контексте «ТопБЛОГа» было безумно интересно посмотреть, как мой смешанный опыт может пригодиться для медиапроекта федерального масштаба.

Я полностью перезагрузил этот проект, сделал ему новую методологию, проработал систему работы с партнёрами. Работа с государством сильно отличается от работы с бизнесом. Нужно было учитывать большое количество разных стейкхолдеров, разного контекста. Это совсем другая степень ответственности. Цена ошибки выше: больше стейкхолдеров, публичности и процедур согласования. А с другой стороны, такой масштаб учит выстраивать процессы эффективнее. Когда у нас была серия мероприятий в разных регионах, важно было оставаться мощным коммуникатором. И мои мультифункциональные навыки сильно пригодились.

У меня была небольшая команда, а нам поставили суперамбициозные задачи. При этом я там работал фултайм, а не проектно. Тогда я руководил агентством, вёл канал, выступал и согласился на этот проект. Слабоумие и отвага — вот что нами руководит! Таким образом проработал с «ТопБЛОГом» полтора года.

Как раз там была демократичная обстановка и стартаперский вайб. А повышенная ответственность держит всех в едином контуре, не даёт спускать на тормозах процессы. Я работал в комфортных условиях, мог прийти хоть в три часа дня в офис, а мог вообще не приходить. У команды тоже был гибкий формат. Главное, что от нас ждали, — результат.

Я смотрю и читаю не только для отдыха: пытаюсь понять, как устроены ритм, конфликт, герой и способ удержать внимание. Плюс я отлетевший синемафил. С детства обожаю артхаус, мейнстримовое кино. Параллельно с молоком матери меня воспитывали на хорошей музыке. Отец с младенчества ставил пластинки Deep Purple, Led Zeppelin, Pink Floyd. Если он включал поп‑музыку, это был хотя бы Prince. Эта насмотренность приучила меня искать референсы не только у маркетологов. В работе она помогает соединять новости, культурные коды и форму подачи. И я за это сильно благодарен.

Один из любимых режиссёров — Зак Креггер. Он снял фильм «Орудия». А по жанрам — люблю триллеры и фильмы ужасов.

Здесь есть две причины. Просмотр фильмов ужасов — контролируемая форма эскапизма, когда просмотр тренирует психику. Мне близка гипотеза безопасной симуляции угрозы: ты проживаешь напряжение в контролируемой среде. Но я бы не называл это терапией для всех: реакция слишком индивидуальна.

Зритель понимает, что это фильм, но тело всё равно реагирует на напряжение. В этом и есть сила безопасной симуляции угрозы. Поэтому я обожаю кино, где намешано всё, где вообще непонятно: нужно смеяться или плакать? Люблю эмоциональные американские горки.

Ещё мне очень интересен тренд, когда в консервативную индустрию приходят авторы, выросшие на YouTube, и с двух ног вышибают дверь. Они выигрывают за счёт того, что приносят свой язык, насмотренность и другой способ удерживать внимание. Поэтому я всегда стремлюсь находить подобные продукты и пытаюсь понять, как я могу их применить в работе.

Всегда советую студентам изучать историю искусств, читать мировую художественную классику. Когда всё усредняется нейронкой, невероятно важно развивать свой эстетический интеллект. Это создаёт внутренний фильтр, который отличает качественный продукт от нейрослопа. Гуманитариям рано списывать себя со счетов: ИИ увеличивает ценность не диплома, а вкуса, контекста и способности отличить работу от нейрослопа. Хочется в это верить.

Дань, эклектика — то, что меня сопровождает по жизни. Хоть мои аудиозаписи во «ВКонтакте» законсервировались в 2015‑м, ты абсолютно прав. Там дичайший микс: андеграунд‑рэп, замороченная электроника, индастриал, классика. Мне нравятся все жанры. Алгоритмические рекомендации удобны, но личная эклектика рождается из долгого ручного слушания.

Музыка сопровождала меня всю жизнь. Кажется, для постсоветских детей она была каким‑то форматом эскапизма. Сейчас же стал меньше слушать музыку, а в студенчестве вовсе не снимал плеер. Я вроде такой открытый экстраверт, но ни фига подобного: всегда был забитым интровертом. Мне больше нравилось проводить время с собой, чем с другими людьми.

Рекламная модель большинства категорий брендов строится под женскую аудиторию: бьюти, фешен, FMCG (FMCG, Fast Moving Consumer Goods, товары повседневного спроса — продукты питания, напитки, бытовая химия, средства гигиены и другие товары, которые люди покупают регулярно. — Примеч. ред.). Самые ёмкие бюджеты у крупных брендов в большей степени направлены на женскую аудиторию.

Мужское потребление фрагментировано по нишам: спорт, авто, финансы, техника. Универсальных мужских медиа и устойчивых лиц для брендов меньше, чем кажется. Это моя рыночная гипотеза, а не демографическая статистика. Эти медиа деконструировались до телеграм‑каналов. Например, как мой. На нашу огромную страну у нас реально не так много мужских лиц, с которыми можно системно работать, у которых понятная, консистентная репутация для федеральных брендов. Мы это видим в том, что все размещаются у одних и тех же брендов. Да и в принципе у нас гораздо больше девушек в медиа.

Три года подряд, с 2017‑го по 2020‑й, я вёл в ВШЭ большую программу — программу дополнительного образования. 90% моих слушателей были девушки и женщины. На большинстве выступлений и лекций 70% аудитории — девушки. Отсюда и моё ощущение дефицита мужских авторов в гуманитарных медиа. А активных и тех, кто ещё постоянно развивает свои медиа, можно пересчитать по пальцам.

Ты знаешь, мы такое никогда не берём. Конечно, есть наши близкие друзья, с кем мы работаем годами. Стараемся помогать им и поддерживать их. Но совершенно честно, когда приходят с посылом что-то поддержать, то, как правило, это нечто бестолковое. Сильный кейс не гарантирует органики, но даёт пиар-повод. Питчить лучше не «новость о бренде», а готовый угол: конфликт, цифру, новую практику или полезный вывод для аудитории. И если это такой пост, то я его заберу без всякой оплаты.

Я регулярно сверяю себя с реальностью: если материал, проект или решение не выдерживают моих вопросов, меняю их. Это не самобичевание, а редакционный контроль качества. Такой синдром самозванца и проверка себя. Это можно назвать «сверка часиков». Грустно, если человек грызёт себя 24/7, при этом так же грустно, если он вообще отлетает в космос и считает, что он делает богоподобные вещи.

Если уметь грамотно задавать себе вопросы, можно адекватно оценивать себя. Понять, что конструктивно можно улучшить. Задаю ли я себе вопрос, не фигню ли я делаю? Постоянно. И если ответ — «фигню», то смотрю, что сделать, чтобы это изменить.

Но такой подход нужен далеко не каждому. Тревожность может быть рабочим радаром, но я не считаю её нормой и никому не советую превращать её в способ управления. Я не жду кризиса, а уже вижу его наперёд, когда всё хорошо. Думаю: «Что-то слишком всё хорошо. Наверное, сейчас придёт беда». Я начинаю ещё больше работать. Никому не рекомендую такое.

Отчасти этот вопрос встаёт потому, что не всегда видны результаты работы. Поэтому построение правильной парадигмы с KPI помогает понимать свою зону ответственности, влияние на процессы. Это часто выражается в пиаре и в медиа, потому что ты тоже являешься элементом в системе.

Особенно в пиаре безумно высоконагруженная работа. В ней нет выходных, нет восьмичасового рабочего дня. Работа в медиа требует постоянной включённости. И работу в медиа нужно прям любить. Если делать это только ради денег, будет безумно сложно. Быстро выгоришь.

Сильный пост и адекватный чек. Слабый натив — это короткая выручка и долгий минус к доверию аудитории. Я могу тебе из любого материала создать сильный нативный пост с хорошим чеком. Это наша короночка.

Норм.

«Ютуб».

Телега.

В медиа это абсолютно нормально, если это не становится системой.

В медиа граница между работой и жизнью легко размывается. Моя задача сейчас — не героизировать это, а выстроить систему, в которой канал не требует моего присутствия 24/7. Единственный вопрос: как ты интегрируешь ворк в свой лайф?

Со всеми продуктами из «серых» и «чёрных» категорий.