Станислав Садовов: от зэка до СМО

Я любил писать ещё с детства. Вёл исторические паблики в ВК, писал про политику, слушал вместе с предками «Эхо Москвы». Поэтому, когда встал вопрос выбора универа, решил пойти по академическим стопам Венедиктова*.

С третьего курса начал работать специальным корреспондентом на радиостанции «Эхо Москвы». Проработал там с семнадцатого по девятнадцатый год. Параллельно вёл свою анонимную колонку на сайте и дублировал её в Телеграм. Неплохо зарабатывал на канале за счёт рекламы и нативок.

* Признан в РФ иностранным агентом.

Когда я выдвинулся в депутаты, этим же днём меня перевели на должность редактора социальных сетей. А потом уволили. Иронично, что в трудовой книжке так и осталась должность спецкора, её даже не успели апдейтить. Позднее и «Коммерсант», и многие другие СМИ упоминали меня именно в качестве журналиста. Так что для коллег это не было каким-то секретом.

* Признан в РФ иностранным агентом.

На третьем курсе я уже вёл свой канал, и на него, по счастливому стечению обстоятельств, был подписан зам главного редактора Алексей Соломин. Увидев его среди подписчиков, написал в личку, что очень давно слушаю «Эхо Москвы» и хотел бы поработать в их команде. И я действительно его слушал. Мои родители интересовались политикой, поэтому я тоже этим увлёкся. Алексей ответил. Сказал, что я неплохо пишу, и вроде бы даже похвалил мой проект. Мы встретились, поговорили — и меня взяли.

Кардинально. Большинство новостных каналов в телеге делают не журналисты, а эсэмэмщики. За привлечение аудитории отвечают те, кто ещё вчера заливал мемные паблики. Приличных журналистских проектов мало. Если не называть иноагентов, то большой респект команде «Новой газеты» и «Осторожно, новости».

В классических медиа есть старая школа журналистики. Она более фундаментальная. Сегодня любой, кто завёл телеграм-канал, становится журналистом. Буду похож на деда, но без соответствующего опыта работы медиа будут очень поверхностными. Но мир меняется, сложно с этим спорить.

Это и был мой блог, который я вёл с семнадцатого года. Я писал туда посты с авторским взглядом, брал комментарии и так далее. Сначала это был ироничный проект с троллингом, но в итоге он перерос в полноценный аналитический канал. Школа «Эха Москвы» дала мне определённую экспертную базу.

От журналистской деятельности у меня осталось много контактов. Так я собирал мнения и оформлял их в статьи. Но это уже было после девятнадцатого года, когда я ушёл с радиостанции. Появилось больше времени, и я стал заниматься каналом плотнее. Он вырос в большой проект, который входил в топ-10 политических каналов по версии РБК.

Развивали, развивали — и погорели.

Меня поддерживала девушка, теперь уже моя жена. Мы с ней почти шесть лет вместе. Приятно, что друзья не отвернулись. Постоянно присылали посылки, письма, еду.

В основном лежишь, читаешь книги, играешь в нарды и шахматы. Общаться особо там не с кем, поэтому больше времени уходит на переосмысление жизни.

Жутковато было первые полтора месяца. Потом, когда ты уже втягиваешься в эту жизнь, становится легче. Человек может привыкнуть ко всему. И жить можно везде. Главное, не потерять людское. В целом мне повезло. Может, из‑за того, что я сам по себе адекватно себя вёл, ко мне и отношение было таким же.

За стеной вполне себе можно неплохо существовать, если на воле есть поддержка. 

Но всё равно очень сложно. Я видел совершенно разные социальные группы в тюрьме — как ультрабогатых, которых было меньше, так и очень бедных людей, на которых было сложно смотреть.

Нам периодически присылали передачки с воли с разными продуктами: фруктами, овощами и колбасами. Поскольку в СИЗО давали только баланду, мы с несколькими умельцами научились варить супы в вёдрах при помощи пяти кипятильников. Потом мне сокамерники показали, как при помощи таза, двух вёдер и других приспособлений делать омлет на пару. После этого я каждое утро начинал с кофе и омлета на пару.

Ещё из забавного. Из-за того что в душ давали сходить только раз в неделю, мы с сокамерниками приспособили туалетную комнату под душевую. Там была кабинка и раковина с краном. К нему мы прикрепили шланг и таким образом мылись. Кстати, сидел я в той же самой камере, где отбывал футболист Павел Мамаев:

При каждом СИЗО есть свои магазины. Это что-то вроде распределительных пунктов, где продают еду, как в обычном магазине. И человек с воли может заказать её для заключённого. Это как «Яндекс Доставка», но немного в другом формате.

Максимум — бытового характера. Например, что-то связанное с открытым окном, очередью в душ и т. д. Учитывая, что первоначальная квалификация моей статьи предполагала строгий режим, то сидел я с такими же «тяжкими» и «особо тяжкими». Люди с такими делюгами понимают, что сидеть им долго, поэтому выстраивают взаимоотношения с расчётом на большой срок и сильно меньше конфликтуют, чем те, кого осудили на год-полтора.

Примерно 16 человек на камеру для 20.

Был парень из МГУ, один крупный бизнесмен и член совета директоров одного санируемого банка. В камере люди делятся на группы, и с этими ребятами у нас была своя. Иногда контактировал и с другими, поскольку все хотят спокойно сидеть и спокойно выйти. Все хотят, чтобы время прошло быстрее. Любой конфликт — пристальное внимание к хате. Начинают перемещать заключённых или подселять новых, из-за этого становится сложнее жить.

СИЗО может звучать легче, чем тюрьма. Но на самом деле это та же крытка (крытка — это тюрьма, где сидят в закрытых камерах почти без передвижения, в отличие от колонии, где заключённые живут в бараках и могут перемещаться по территории. — Примеч. ред.). Вы сидите 24/7 в камере. Иногда вас выводят погулять. Никакой активности внутри нет, кроме общения с адвокатами.

На прогулку выводят на последний этаж СИЗО. Там заключённые бродят по обычной камере, в которой даже нет окон. Сомнительная прогулка. Я сходил туда один раз и после этого предпочитал оставаться в своей камере. У нас был красивый вид из окна на местный храм, этого было достаточно.

С одним человеком общаюсь. Он уже на свободе, слава богу. Тоже парень на условном сроке. Нормальный, адекватный человек. Просто оступился. Сейчас ведёт себя вполне законно. Поддерживаю контакты и с теми, кто остался в заключении. Пишу им письма, заказываю еду.

Встречались.

Докапываться до новичков — это нормально. И если есть внутренний стержень, то ничего не будет. Поначалу, особенно в первом, карантинном СИЗО тебя пытаются провоцировать, но если ты спокойно это парируешь, то всё потом окей. Лично я с каким-то серьёзным качанием не встречался. Думаю, потому, что я вёл себя адекватно. Но по рассказам, бывали очень тяжёлые истории.

Не самые неприятные вещи, скорее больше как пугалово. Во взрослом обществе это очень редко встречается, в основном только на малолетке (малолетка — воспитательная колония для несовершеннолетних, где содержатся осуждённые подростки. — Примеч. ред.). Прямо раскачал, как в фильмах или российских сериалах, не встречал.

Вышел одним днём. Пришёл следователь и сказал, что меня отпускают под подписку о невыезде. Когда я оказался на свободе, то ощутил, будто жизнь сняли с паузы. Я выхожу на «Новослободскую», едут машины, работают кафе, вижу депо на «Белорусской» — это невероятно!

Меня забирают родственники и друзья, и мы едем в ресторан отмечать. А я вообще в шоке, понимаешь? Я буквально час назад был в общаковой хате. А теперь мы сидим в «Кофемании» в километре от СИЗО. Я в ах*е. Это очень сложно передать словами: такая смесь эмоций!

Тюрьма, безусловно, важный этап в моей жизни. И я сделал много выводов.

Я вышел и больше не смог работать журналистом. Мои навыки уже были невостребованными. Поэтому я ушёл в пиар. По сути, моя работа и была на стыке медиаменеджмента, журналистики и пиара, когда вёл свои каналы. В итоге мне повезло, что в 2023 году я познакомился с «Пиархабом». Очень понравилось, что ребята отнеслись к моей ситуации суперадекватно и даже получилось совместно сделать пару крутых проектов.

Я пытался устроиться во много мест, но мне все отказывали. Это было табу — брать к себе на работу человека с судимостью. А тут оказалось, что есть молодые и современные ребята, которые относятся к этому с юмором. Потом работал как вольный пахарь в разных проектах и с разными компаниями.

Прошёл около 60 собеседований. Чаще всего это было так: «Всё хорошо, готовы дать офер». А потом в какой-то момент: «Ой, у нас закрылась позиция, сменился директор, поэтому всего доброго!»

Помню, как я устроился лидом по пиару в агентстве, проработал четыре часа. Со мной созвонился руководитель и говорит: «А почему ты не сказал, что сидел?» А я ему: «А вы не спрашивали…» Уволили и даже не заплатили за четыре часа работы.

Очень сложно устроиться на работу после получения судимости. Государство предлагает пробацию условно осуждённым, но всё это в основном связано с ручным трудом. Никто не предлагает вариантов трудоустройства в диджитале для тех, кто отсидел. Такого почти не бывает. Как правило, это складские профессии в промышленности или сельском хозяйстве. Я не про это, поэтому я самостоятельно искал работу.

Как есть. Но думаю, всё не так страшно. Можно посмотреть на мою историю адекватно и дать второй шанс. Не все умеют давать его, не говоря уже об адекватном взгляде на ситуацию.

Веду ряд отраслевых проектов, но я не хотел бы их называть.

Когда я этим занимался, запрос был достаточно большой. Думаю, ничего не изменилось.

Сначала ребята из EnerGO искали маркетолога. Я сделал для них пару кейсов на подряде. Им всё понравилось, и меня позвали в штат. Для коллег моя отсидка не была проблемой. На собеседовании я сразу обозначил свою историю. Они сказали, что для них это не является препятствием. Круто, что компания настолько социально ответственная. И я с удовольствием работаю. Мы ещё должны пошуметь на рынке.

Сейчас сервисы пауэрбанк-шеринга начинают активно развиваться. «Яндекс» выкупил «Бери заряд», в следующие два года они вложат в него ещё 2 млрд рублей. По количеству установленных станций мы вторые на рынке. И конечно, сейчас будем стараться конкурировать также за счёт маркетинга.

Например, был кейс с сотрудниками ресторанной индустрии Great List Industry. На целый март мы дали им безлимиты на терминалы, чтобы они могли пользоваться нашими пауэрбанками и спокойно работать. Будем делать больше, сейчас только начинаем!

Бороться и искать. Смотреть на адекватные компании и адекватных людей на рынке. Обращаться к хорошим эйчарам, с которыми можно обсудить эту проблему.

И максимально биться в разные двери. Не опускать руки.

Всё-таки человек. Не каждый автор может правильно реализовать идею.